Разве что старший группы обратил внимание, что между двумя большими алтарями из песчаника были следы еще одного — поменьше, когда-то замурованного в пол, но потом тщательно извлеченного.

Следов пожаров, уличных боев, штурма и вообще военных действий обнаружить не удалось. Было похоже, что город оставили организованно и без особой спешки.

— Продолжить разведку! — приказал командир отряда майор Капустин.

При выборочном осмотре домов не нашли ничего существенного.

Битые горшки и амфоры (размерами от «мерзавчика» до человеческого роста) с простеньким орнаментом, обломки деревянной мебели, какое-то бесформенное тряпье.

В куче строительного мусора случайно откопали сплющенный медный кувшин с ручками в виде бараньих голов, а на чердаке кузницы — завернутые в истлевшую кожу два кинжала без рукояток (не иначе спрятанные вороватым подмастерьем).

То ли жители унесли с собой все, что представляло хоть какую-то ценность, то ли позже безымянный город тщательно обшарили любители поживиться чужим добром; а скорее и то и другое.

К полному разочарованию прикомандированного к отряду археолога, не было найдено надписей — ни на русском, ни на арабском, ни на древнехорезмийском. Впрочем, как и на любом другом языке.

Зато были обнаружены целых две тюрьмы. Первая в подвале одной из башен, другая — на окраине города — обнесенная валом площадка, где было вырыто несколько глубоких обширных ям, прикрытых сверху рассохшимися деревянными решетами и обложенных изнутри валунами.

Неприятные предчувствия не оставляли майора Капустина в покое.